Главная / Архив публикаций / Эволюция рейдерства: что защитит предпринимателей

Эволюция рейдерства: что защитит предпринимателей

К списку новостей

Начиная с конца 90-х, начала 2000-х рейдерство претерпело в России значительные изменения. Если в 90-х годах мы видели, что бизнес становится жертвой вымогателей, которые угрозами отбирали у предпринимателей нажитое имущество, то позже бандитские группировки, в основном, конечно, перешли в юридическую плоскость. А слабое государство предоставляло им различные прекрасные возможности, обеспечивая через своих коррумпированных агентов – правоохранительной «крышей» для преступников.

Существовали схемы подделки документов со стороны генерального директора, когда он мог спокойно, обладая учредительными документами, придти в налоговую инспекцию и переписать доли в компании или акции компании на себя. Существовали схемы подделки нотариальных доверенностей, когда выписав доверенность, была возможность получить копии правоустанавливающих документов на компанию, фирму, здание и переписать опять-таки это все на себя или на каких-то подставных лиц.

Таких процессов в стране было очень много. И если говорить о рейдерстве подобного плана, то, конечно, основные аспекты с ним связанные это длительность возврата утраченного имущества значительно дольше, чем его собственно похищение. То есть, если возможность похитить имущество редко превышало сроки в 1-2 месяца, то возбуждение уголовного дела и возврат этого имущества мог составлять от 1 года до трех лет и, конечно, стоило больших денег. И многие преступники пользовались тем, что у собственника, который утратил имущество, доходов уже нет, поскольку он потерял это имущество и денег на взятки правоохранительным органам и адвокатам уже нет, поэтому многие дела выигрывались мошенниками.

Тогда была возможность как-то противостоять этому процессу, используя связи в правоохранительной системе, используя возможности хороших юристов и качественно готовясь к этим процессам, но при условиях наличия финансирования. Сегодня ситуация несколько изменилась. Появились изменения в законодательстве, которые усложнили процедуру отъема бизнеса. В частности, мы можем говорить о том, что усложнилась процедура переписывания долей в компании.

Сегодня продажа доли или акций проходит у нотариуса, что, конечно, усложняет процедуру захвата бизнеса. Но при этом лазейки для проведения захвата бизнеса все равно остались. В любом случае, сегодня существует возможность без оформления у нотариуса, директор может придти и оформить вход в компанию нового участника, эти документы не требуют нотариального заверения и оформить затем выход старого участника также без какого-то нотариального оформления, просто заверив заявление своей личной подписью. Это оставляет лазейку для неправомерных действий в отношении собственников компании.

Также надо отметить, что налоговая инспекция, регистрирующая сделки, не несет никакой ответственности, по закону она не обязана проверять эти документы, лишь рассматривает на соответствие формы требованиям закона. Это конечно значительно ухудшает ситуацию, по сравнению с тем, когда министерство юстиции проводило регистрационные действия. Когда этим занимался Минюст, сделки очень тщательно проверялись и при малейшем подозрении сотрудники министерства всегда созванивались с лицами, которые участвовали в сделке и предпринимали попытки их проверять, а сегодня этого не происходит.

Но качественно рейдерство все же ушло в сферу и в компетенцию коррумпированных чиновников и правоохранительную систему. Сегодня уже нет тех рейдерских бандитских группировок, которые занимались захватом бизнеса. Сегодня можно говорить скорее о том, захватом бизнеса занимается теневая часть нашего чиновничества.

Эти схемы из юридической плоскости перешли в систему отъема через правоохранительные органы – это продолжение практики заведения уголовных дел с арестом имущества того предпринимателя, который интересует, это инициирование массы всяческих проверок, чтобы ограничить возможности развития бизнеса. Это создание дополнительной нагрузки через давление налоговых органов, через выписывание штрафов. Ну и, конечно, подделка документов, поскольку чиновники имеют тут определенное преимущество.

Могу привести некоторые примеры из сферы ЖКХ. В данном случае, когда административные органы в Петербурге ставили перед собой задачу перераспределить эту сферу, то попытки борьбы с этим не увенчались успехом по одной простой причине - если жулики, не обладающие властью, предоставляют поддельные документы, то суд занимает карающую позицию, а если это делают чиновники, то суд просто делает вид, что этого не замечает. Мы знаем, что компании, управляющие жилым фондом в Петербурге, в большинстве своем управляют на основе решений собственников – жильцов дома.

Один из примеров можно привести, что когда в городских районах проводилось перераспределение в пользу компаний чиновников, то протоколы от собственников просто подделывались и суд, когда эти протоколы опротестовывались, делал вид, что никаких ошибок не произведено. Можно сказать, что в общем судебные органы в спорах между бизнесом и государством встают на сторону государства.

Сегодня, когда рейдерство полностью перешло в сферу интересов чиновников, то у бизнеса полностью прекратились возможности защиты с помощью судебной системы. В данном случае возможностей подковерных влияний на судебную и административную систему у кланов, приближенных к власти – губернаторам, федеральным чиновникам, депутатам, у них гораздо больше возможностей, чем у предпринимателей, которые эти войны проигрывают. Крупные бизнесы, недвижимость и иная собственность плавно перетекает от молодых бизнесменов к чиновникам и их окружению – прикормленной части предпринимательства, не самой эффективной, зато умеющей выстраивать отношения с государственной властью.

Единственная возможность противостоять таким влияниям, обзавестись поддержкой общественности. Сегодня бизнес заинтересован в сотрудничестве с крупными общественными организациями и объединениями, которые способны в случае конфликта еще и предоставить общественный ресурс. Любое преступление требует тишины, никто не хочет совершать преступления публично. Также и преступления чиновников и взяткоберущего сословия при всей их наглости все равно пугает разумных людей, которые понимают, что наглость, существующая сегодня, будет не всегда. А эпизоды в жизни чиновников все равно останутся, и, возможно, срок давности по привлечению к уголовной ответственности по этим эпизодам не пройдет.

Поэтому когда общество привлекает внимание, то такая защита становится более эффективной и многих это отпугивает. В связи с этим, организация, которую я представляю сегодня – организация профсоюзная, рассматривает привлечение общественного внимания в качестве одной из возможностей для оказания помощи малому и среднему бизнесу в России. Как возможность налаживания взаимодействия между сотрудниками и собственниками бизнеса. Работники заинтересованы в стабильности, хорошей заработной плате и достойных условиях труда. А предприниматели заинтересованы, чтобы сотрудники были заинтересованы в компании, а возможно и во всей отрасли. И эта взаимная заинтересованность может помочь обеим сторонам в кризисные моменты. Компания может предоставить социальные льготы, а объединенные трудящиеся и рабочие, могут оказать поддержку предпринимателю в защите бизнеса и его жизненной позиции. Мы надеемся на сотрудничество с предпринимателями именно в случаях рейдерского захвата бизнеса.

Случаи из жизни: в жизни Санкт-Петербурга было много эпизодов рейдерского захвата собственности, могу привести те примеры, в которых приходилось вскользь некогда участвовать. На одном из достаточно крупных предприятий в Санкт-Петербурге, владельца под угрозой жизни и здоровью заставили переписать право на владение акциями предприятия. Учитывая, что ранг людей, которые заставили это сделать, был достаточно высокий и влиять на них через судебную систему было невозможно.

И именно в тот момент возникло предложение попробовать привлечь к решению вопроса трудовой коллектив предприятия. И только отсутствие реально действующего профсоюза тогда и не позволило вернуть имущество утраченное собственником компании. Бывают ситуации, которые тяжело разрешимы привычными механизмами и требуют нестандартного решения. В подобных ситуациях директор и собственник крайне заинтересован скорее в отношениях сотрудничества с коллективом. Именно в таких критических ситуациях эта поддержка может оказаться решающей. Поэтому мы призываем бизнес с вниманием отнестись к созданию новых независимых профсоюзов и приглашаем их присоединиться к сотрудничеству с нами и к совместной работе.

Начиная с 2007 года и вплоть до 2014 года я представлял интересы китайской компании, которая инвестировала средства в Санкт-Петербурге еще при Анатолии Собчаке, в реконструкции гостиниц и бизнес-центра. Эта история была показательна тем, что рейдерство в компании осуществил генеральный директор, который был представителем администрации города в компании как в совместном предприятии, состоящем на 50% из доли города и на 50% из китайских инвестиций. Что характерно, что на момент инвестирования китайцы, безусловно, были желанными гостями на территории Петербурга и Собчак прикладывал максимум усилий для привлечения средств в реконструкцию города.

Но это счастье длилось не очень долго, потому что после продажи в 2005-2006 году доли города китайцам, защиту и опеку властей они потеряли и остались один на один с тяжелыми питерскими реалиями. А реалии были таковы, что иностранцы перестали как инвесторы иметь в глазах властей Петербурга вес, а так как они хуже разбираются в экономической и политической жизни города и страны, стали фактически первыми жертвами рейдерства и не только в Петербурге.

Суть захвата была проста – директор отнес в регистрационную налоговую инспекцию документы и переписал доли китайцев на себя. Все это стоило ему в общем двухнедельных временных затрат и может 500 долларов способному юристу. Процесс же возврата этого имущества стоил колоссальных денег и затратПреодолевать каждую ситуацию приходилось при помощи юристов, сотрудников охр. аны, приходилось привлекать дорогих московских адвокатов, ездить в командировки и доказывать свою правоту. В общем, как я уже говорил, с 2006 года ушло на все это 8 лет. Можете себе теперь представить инвестиционную привлекательность российского рынка в глазах моих китайских партнеров? Вы только представьте себе людей, вложивших порядка 7 млн. долларов в российскую экономику, которые какое-то время получали доход, а потом потеряли все. И какие подобные действия имеют последствия для имиджа России для китайских или любых других инвестиций. Можно сказать, что сейчас мы уже не можем точно сказать, как нам стоило поступить – пройдя 8 лет борьбы и не получив компенсации за свою собственность, мы понимаем, что в такой ситуации остальные предприниматели понимают, что борьба не приведет для них к желаемому экономическому результату.